все лгут

в последнее время покоя не дает один вопрос – как блин тренируются вот только начинающие шестовики (прыгуны с шестом) и как блин тренируются начинающие прыгуны с трамплина (лыжники) ??? как? сразу надевают на них лыжи и ставят на этот огромный трамплин (таких маленьких горок, как в детском саду наверное же у них нет) и пускают вниз? если выжил – берем в секцию. А шестовики? у них же маленьких шестов нету? сразу с большим и на 4-5 метров?

Я мало что смыслю в танцах. Да и танцую я приблизительно как Мойдодыр в мультфильме. Но хочу сказать одну вещь – Уэйд Робсон самый кайфовый дэнсер из тех, кого я когда-либо видел!

[kml_flashembed movie="" width="425" height="344" wmode="transparent" /]

помню его шоу на MTV

Согласен с Артуром.

Нихрена никакие вы не герои.

Будет очень жаль, если вас ими сделают…

На улицах Цюриха стоят замечательные горшки с растениями. И все они по разному украшены. Вот этот, например, стоит у входа в булочную.

В начале года мы пару месяцев учились и жили в Японии. Замечательная страна, и всё было здорово, если не брать в расчет одной маленькой детали. Японская кухня.

Конечно, суши с красной икрой, или филе китов (на которых японцы назло всему остальному миру продолжают охотиться) это вкусно. Но не чаще двух раз в месяц. Но когда все эти рыбьи внутренности с рисом каждый день… Но другого выбора не было. Несколько дней мы ходили в «не японские» рестораны, но, в конце концов, пришлось приспосабливаться.

Сложнее всего мне давались супы. Строго говоря, суп мне дался всего лишь однажды. Но его специфичный вкус напрочь отбил у меня все последующие попытки его еще раз попробовать. Один только запах (а пахли они мокрой собачьей шерстью) способен уничтожить полчища грызунов. Что уж говорить о вкусе такого супчика. В общем, для меня хуже японского супа может быть только соус карри. Это единственный соус в мире, который я никогда в жизни не буду есть. Это всё после поездки в Индию, только это уже другая долгая история.

Так вот, обедали мы, как правило, в здании NHK, где и учились. Ходили в магазин, набирали продуктов и поедали их в маленькой кухоньке.

Но в один прекрасный день мы решили изменить этой традиции. Вообще-то этот день не был прекрасным. Он был ненастным. Шел дождь, и было очень холодно. Поэтому выходить из здания за продуктами совсем не хотелось. И все вместе мы решили пообедать в столовой NHK. Она находилась в том же здании, и, учитывая, что мокнуть никому не хотелось, против этого решения никто не возражал.

Существовала только одна проблема – название блюд были написаны на японском языке. Нужно было выбрать блюдо, взять карточку с его номером, пойти в другой зал, отдать карточку на раздаче и получить вожделенную порцию. Мне очень хотелось поесть мясо с рисом и каким-то соусом. Но по какой-то досадной оплошности (я просто перепутал иероглифы) мясо с рисом и чудным соусом мне не перепало. Я взял совсем не ту карточку. И на раздаче, само собой я получил … суп.

Общаться с поварами было совершенно бессмысленно. Они не знали ни одного языка, кроме своего родного. А я на японском мог только поздороваться. И еще знал название нескольких станций метро. Но это не считается. Мне вручили чудовищных размеров тарелку с супом, и я понял, что пообедать мне сегодня не придется.

Но на мое счастье, на помощь мне пришла наш координатор. Она отлично говорила по-английски, и была в некоторых случаях нашим переводчиком. Она взяла мой нетронутый суп, вернула его на раздачу, вернула мои деньги, потраченные на суп, и помогла выбрать тот самый рис, мясо и соус, о которых я уже просто мечтал к тому моменту. Этой девушке, мне казалось, я был обязан всем. Но спокойно сев за столик, взяв палочки и собираясь, наконец, утолить голод, я обнаружил, что соус, которым было залито это блюдо – это соус карри. В общем, поесть в этой столовой мне так и не удалось. Пришлось идти под дождь, покупать в магазине еду и возвращаться в маленькую кухоньку на 10 этаже NHK.

голодные воробьи очень смелые люди

Снимая документальный фильм о русском драмтеатре эпохи Владислава Пази, наткнулся в его книге на абзац, который меня повеселил. Речь шла о постановке спектакля «Плаха» по Чингизу Айтматову.

«Забавное свидетельство ажиотажа вокруг спектакля – вдруг раздался звонок из комендатуры Кремля. Нам предложили обмен – мы помогаем с билетами на «Плаху», а нас без очереди пускают в Мавзолей. Вот какова была популярность айтматовского произведения! Как, кстати, и популярность контрагента тоже. Надо сказать, что я вместе с несколькими нашими артистами воспользовался этим предложением и первый раз в жизни побывал в этом странном заведении. О впечатлениях умолчу».

Не грусти, ангелочек, побеждают только неудачники

Текст Джереми Кларксона

Фигура у моей старшей дочери далеко не грациозная. Честно говоря, у неё аэродинамические свойства бунгало и координация американского воздушного налёта. Бег дается ей с трудом. Она размахивает руками и ногами, как вертолёт, и чтобы понять, что она двигается вперёд, вам необходимо фиксировать направление её движения теодолитом. На спортивных мероприятиях она проваливает все задания. На наше счастье, школа старается придерживаться правила «никакой соревновательности». Игры начинаются, дети выплескивают энергию, игры заканчиваются. Это, правда, не работает во время пятидесятиметровых забегов, но так как в этом случае победителей практически нет, то и проигравших, соответственно, тоже.

Вокруг площадки для соревнований для родителей школьников устраивают пикники. В этот раз меня попросили принести с собой картофельный салат. Это звучало так просто, но для меня это был приговор. Мой салат должен был быть самым сочным, приготовленным из отборной картошки – он должен был быть самым лучшим картофельным салатом. Именно поэтому я встал в пять утра. И приступил к готовке.

Никто не будет втихомолку выбрасывать мой салат в кусты. Никто не будет показывать в мою сторону пальцем и шутить за моей спиной. Я просто хотел ваыиграть, ворваться на первое место в соревновании салатов. Дочка меня не поняла. – Ты же говорил, что если я приду последней в забеге, это ни на что не влияет. – Ну да, – согласился я. – Тогда почему, – давила она, – ты хочешь выиграть конкурс на самый лучший картофельный салат, которого никто не объявлял? Но его объявили, чёрт дери.

И конкурс на самый лучший салат с макаронами. И на самое лучшее заварное пирожное. Но все эти конкурсы померкли в сравнении с тем, что творилось вокруг шоколадных пирожных с орешками. Естественно, я выбрал те, что приготовила моя жена, но меня зажали в женское кольцо. Попробуйте моё, трещали они. И моё! Совсем как в старые добрые школьные времена, когда происходил набор в спортивные команды и все вокруг орали «выбери меня, выбери меня».

Меня никто никогда не выбирал. Я всегда оказывался в стороне, забытым, словно пучок зеленого лука на нижней полке холодильника. «О, разве нам нужен Кларксон, сэр? Он же абсолютно бесполезен». В какой-то момент я решил, что не могу обойти вниманием ни одно пирожное, но этого оказалось недостаточно. Меня вынуждали решить, чье же печенье лучше: моей жены, с кремовой начинкой, печенье с начинкой, присланной из Америки или печенье с орехом пеканом. Они все такие вкусные, сказал я, окончательно потеряв присутствие духа.

Присутствие духа? Какой смысл в том, что мы пытаемся отгородить наших детей от ужаса провала на спортивном соревновании, если их родители уже на старте начинают испепелять друг друга ненавистью: «Мои печенюшки лучше твоих. Признайся в этом!»

Вчера вечером я разговаривал с человеком, который отстегнул полтинник одному из учителей во время спортивного мероприятия, в котором участвовала его дочь, со словами: «Слушай, если она будет идти на первое и второе место, ты знаешь, что делать». В прошлом году его дочь написала ему письмо, в котором говорилось: «Дорогой папочка, очень тебя прошу, дай мне занять то место, которого я заслуживаю. Не надо никому давать на лапу». Он сделал, как его просили, и она пришла второй. Но ему было этого мало. Он взял выигранный кубок и отнёс граверу, который выгравировал на нем большую единицу.

Дело не в том, что дети не понимают смысла поражения. Мои, например, постоянно рубятся с пришельцами и отнюдь не всегда побеждают. Вражьи примочки разворачивают им животы, русские шпионы сносят им бошки. Но есть одно «но»! Вы можете быть отличными родителями и появляться на спортивных мероприятиях с миской консервированного чернослива. Вы можете заставить своего ребенка выбросить Sony Playstation и начать играть в Монополию, где нет победителей и проигравших – потому что я не знаю ни одного человека, у которого хватило бы терпения доиграть в эту игру до конца.

Если ваш ребенок не узнает смысла поражения, то как он поступит, когда однажды, заглянув на стоянку для велосипедов, увидит свою девушку в недвусмысленной позе с каким-нибудь Миггинсом-старшим? Получится кровопролитие. Я не хочу, чтобы мои дети были несчастными. Моё сердце было разбито,Ю когда Эмили, как и предполагалось, пришла в последней в забеге, перепрыгивая препятствия с грацией бегемота. Я не мог видеть, как она глотает слёзы поражения. Что же делать? Может, объяснить ей, что проигрыш лучше победы? Посудите сами, вы вряд ли рассмешите кого-то, если придёте домой первым. «Сделка состоялась, я выиграл в лотерею, проснулся в постели с Камерон Диас и Клаудией Шиффер». Что ж, здорово, но не смешно. Сохранить лицо во время выигрыша практически невозможно. Вам необходимо выглядеть гордо и благородно, а это не под силу даже Дастину Хоффману. Михаэль Шумахер выигрывает всё и вся с восьми лет, и то до сих пор так и не научился справляться с лицом. Все самые смешные люди – презренные неудачники. Вы когда-нибудь видели смешную супермодель или успешного бизнесмена, от которого у вас начинает сводить зубы от смеха каждый раз, когда он открывает рот? И именно поэтому, когда мы вернулись после того спортивного мероприятия, меня переполняло чувство гордости. Все тащили пустую посуду, вылизанную до дна, – мой тазик был до краев полон несъеденным картофельным салатом. Зато я написал об этом целую колонку.

P.S.  снимки наворовал в Интернете

кеды – самая кайфовая обувь